Информация об авторе
Лысый Игорь Орестович, родился 05.02. 1967 года, член союзов писателей ДНР и России, член литобъединений «Логос» при союзе писателей ДНР и «Светоч» г. Донецк.
Серьёзно написанием стихов и рассказов начал заниматься в период с 2014 года. Участвовал в двух литературных конкурсах и фестивалях — в 2018 году занял первое и второе место в разных номинациях на фестивале «Муза Новороссии» и в 2019 году стал лауреатом фестиваля «Луганская лира». Издавался в общих сборниках и конкурсных альманахах (более 30 донецких изданий, российские издания «Надежда счастья», Луганский литературно-художественный алманах «Территория слова», «Литературная Евразия» и «О чём я не напишу в интернете»), печатаюсь с 2017 года в Донецком литературном журнале «Автограф» и журнале для юношества «Ровесник».
Самостоятельные издания:
- Сборник стихов и рассказов «Бредень», 2012 г.
- Сборник рассказов «Охотничьи байки», 2014 г.
- Дополненный сборник стихов «Бредень», 2018 г.
- Сборник стихов «Ловец ветра», 2019 г. (из-во «Большой Донбасс» ЛНР)
Крещенский очерк
Тихо снег упал на плечи городу,
А мороз сковал, как будто страх.
Отрастили враз сугробы бороды
И на ветке замерзает птах.
Всё белым-бело крещенским очерком,
Только хруст капустного листа –
Это шаг ложится лёгким почерком.
Вся земля так девственно чиста.
Пусть накроет скорби и сомнения,
Пусть уснёт под снегом суета!
Мне теперь не важно чьё-то мнение,
Ведь молвы волна не так чиста.
Мне в крещенский снег обид не видится,
Вижу только светлых пятен ряд.
Я прошу прощенья, коль обидел вас,
Пусть столбы крестами постоят.
Тихо снег упал на плечи городу,
А мороз сковал, как будто страх.
Как мечтой, укроюсь снега ворохом
И замёрзну, как на ветке птах.
Погост
Печальные места — кладбищенские дали —
кресты, кресты, кресты, как мачты кораблей.
Там каменный линкор, а вот фрегат из стали…
Да, им уже не плыть за тридевять морей.
Взирают облака на этот странный остров —
застывших навсегда, погибших кораблей.
И время не спеша их доедает остов,
лишая нас всего, и даже якорей.
Скорбящий силуэт напомнит им о славе,
Ведь память у живых никто не отменял.
И побегут волной, разбуженные травы —
Вскипит девятый вал, и захлестнёт печаль.
Неспешны облака, а время неизбежно
всё пополняет груз — секунд, минут, часов.
Погосту наплевать на океан безбрежный,
лишь ветер ленты рвёт — остатки парусов.
Обними меня, обними
посвящается жене Елене
Обними меня, обними, не позволь притвориться старым.
Лишь устав от жаркой любви, я останусь доволен малым —
Малым тем, что да́рит судьба, что транжирю тебе во славу.
Пусть злословье кричит: «Чудак!». Ты моя, а я твой по праву.
Право первого — навсегда врежет в память златой печатью —
Ты не слушай свои года, будь готова всегда к зачатью.
Прижимайся! Я вновь в огне! Дикой страстью к тебе пылаю.
И не важно, что в ноябре наши жизни. Я точно знаю.
Знаю точно, что делим мы наши годы на наше вместе.
Только ради твоей любви, не предамся кровавой мести —
Я забуду своих врагов, сил оставлю на наши ночи.
Серенады поёт любовь, я сгораю, пока ты хочешь.
Зимний Рассвет
Не спится. Встану. Утро знатное. Пройдусь по сонному селу.
До горизонта темень ватная, лишь под ногами всё в «мелу».
Услышу лай собак обиженных, что с полусна ругают ночь.
И побреду к рассвету ближнему, гоня ночные мысли прочь.
Вот «покрывало туч» раздвинулось, освобождая синеву,
И небо под луной раскинулось, во всей красе, для рандеву.
Зардел рассвет полоской алою, помятой лентой в волосах,
И солнышко, краюхой малою, вновь загорелось в небесах.
Открылась даль, деревья тёмные, вновь часовыми на посту.
И заскрипели брёвна сонные, от напряжения в мосту.
Вороны, кляксами чернильными, на домотканом полотне.
И дни отбелены, отстираны хрустят на стареньком плетне.
Декабрь
Весь пейзаж — словно углем графика,
Чёрно-бело-немое кино.
Нет у красок привычного трафика,
Все цвета — лишь цвета домино.
Ватман поля исписан воронами,
Онемели ручьи подо льдом.
Подпирают деревья колоннами
Тучи — свалянной шерсти ком.
Провода с голубиными бусами,
Чуть нахохлились сизари.
А Зима удивляет искусами,
Рассыпая снега до зари.
Чёрно-белая, домовитая
И в цене у неё только мех.
Лишь Рябина, ветрами битая,
Капли крови роняет в снег.