Биография:
ЮРЬЕВ Сергей Станиславович, писатель-фантаст, поэт, педагог, журналист, фотохудожник.
Родился 6 октября 1959 года в г. Уржум Кировской области. В 1962 году с родителями переехал в Ульяновск. Отец, Станислав Вениаминович, работал инженером-конструктором в УКБП, мать, Римма Андреевна, – в органах исполнительной власти. В 1973 году стал лауреатом областного литературного конкурса среди школьников, а 1974 году в газете «Ульяновский комсомолец» было опубликовано первое стихотворение. С 1977 по 1979 служил в Советской армии – на Дальнем Востоке, а после демобилизации поступил на историко-филологический факультет Ульяновского педагогического института, где отучился три курса по специальности «история и обществоведение». После длительного перерыва в 1990 году получил диплом Рязанского пединститута, который закончил заочно. С 1980 года принимал активное участие в работе Ульяновского клуба самодеятельной песни. В 1986 году песня Сергея Юрьева «Тот день» вошла в сборник «Люди идут по свету», выпущенный издательством «Физкультура и спорт». С 1994 по 1998 год работал литературным сотрудником в детских журналах «Серёжка» и «Арбуз», писал сказки, истории и стихи для детей, сценарии комиксов. В конце прошлого века написал первую книгу – роман-фэнтези «Нашествие с севера», который 2001 году был опубликован в издательстве «Центрполиграф». Затем вышло ещё несколько книг: «Хрустальная колыбель» («Центрполиграф-2001), «Жемчуг Богов» («Махаон-2003), «Вечность сумерек, вечность скитаний» (АСТ-Пресс- 2007), «Нить неизбежности» и «Игры падших» («Литсовет»-2015), краеведческий сборник «Ульяновская земля» – в соавторстве с Виталием Пищенко («Вече»-2020), «Шанс милосердия» («Вече»-2021), «Выжить, чтобы умереть» («Вече»-2024).
В 2012 году награждён медалью «Н. В. Гоголь» «За сказочную литературу, от некоммерческого партнёрства «Неправительственный инновационный центр» и Международного Совета по общественным наградам.
К***
Летим сквозь пространство недобрых примет
Мы, как сорванцы у Земли на запятках,
Не видя дороги, теряясь в догадках,
Но зная – на завтра назначен рассвет.
1983
ОПТИМИСТИЧЕСКИЕ МИНИАТЮРЫ
1.
Ни в радости, ни в грусти нет спасенья
От бесконечной суеты сует,
Но в суматошной сутолоке лет
Порою к нам приходит отрезвленье.
Мы все живем на свете как придется –
У каждого свой враг и свой кумир.
И слава богу – так устроен мир:
Душе всегда отдушина найдется.
1983
2.
„Как лист увядший падает
на душу…“
Цурен Правдивый
Уже ничто покоя не нарушит,
Что нам подарит день больших разлук…
Как лист увядший, падает на душу
Прощальный взмах таких знакомых рук.
Судьба нам всем наставила отметин,
А мир все также пьян и терпелив,
А волны вечно следуют за ветром
И тихо гаснут, проходя в залив.
1984
3.
Какой-то мост над медленной рекой,
Какой-то дом за редким частоколом,
Какой-то мир под крышей голубой,
Какой-то бог в своей привычной роли.
Старинное молчание храня,
Сегодня он горшки оставил в печи
И занят сотворением огня,
Над первой искрой вновь ссутулив плечи.
1986
4.
Эта ночь не закончится вдруг
Пробуждением после рассвета,
В ней предчувствие скорых разлук
И знакомые запахи лета.
В ней усталый и сдержанный смех
И невидящих взглядов сплетенье,
В ней какой-то простительный грех,
На который способны растенья.
1987
5.
Вечереет, вечереет на душе и во вселенной,
Солнце тянется к закату, тьма торопится в зенит.
Время плавится, как свечка, убаюкивая тени
Отдыхающих сизифов и трудящихся данид.
Откровенье Иоанна вылупляется из слова,
В мирозданье брошен камень, чёрный камень пустоты,
Но, покуда он в полёте, Бог, пошли нам Крысолова,
Чтобы дети, слыша флейту, знали, где себя спасти.
1995
И СНОВА ПОЯВЛЯЮТСЯ ГЕРОИ
И снова появляются герои
В прожженных, окровавленных мундирах,
В роскошных запыленных треуголках,
Толпой, в строю, с оружием и без…
И ржавые от крови алебарды
Колышутся под вдохновенной речью
Седого и домашнего мужчины
Из бывших покорителей земель.
Они еще покуда не устали
От грома обезумевших оркестров,
Они еще покуда не устали
От близких и далеких канонад!
Их не страшит уступчивая слава –
От смерти до надгробного салюта,
Их обнадежит бравая молитва,
Что наспех прочитает капеллан.
И словно два зеркальных отраженья,
Сойдутся две обученные рати,
И словно два зеркальных отраженья,
Войдут в один и тот же ржавый дым…
Как это просто – умереть за что-то,
Как это благородно и почетно,
Как это мило, дерзко и красиво –
За что-то, а не просто умереть.
И снова появляются герои,
И снова сочиняются баллады,
И чисто принаряженные дети
Несут цветы к могилам храбрецов.
1989
МАЛЕНЬКАЯ АБСТРАКТНАЯ ПОЭМА
1.
В каком-нибудь вестфальском старом замке,
Что помнит первых Штауфенов тени,
Что скуплен на корню каким-то янки,
Шатаются без дела привиденья.
Забыв генеалогию свою,
Они про меж собою выясняют,
Чей дух был в теле внука Барбароссы,
Который на турнире сокрушил
Семь рыцарей английских или датских,
А может – семь племен индейцев Сиу,
А может быть – семь русских броненосцев,
Затопленных у острова Цусима,
А кто не верит – может посмотреть.
2
В каком-то городе провинциальном,
Где к ночи свет в окне – такая редкость,
А фонари на улице побиты
Еще две революции назад,
Бредет подслеповатый караульщик
И вновь кричит: „В Багдаде все спокойно!“
И лупит колотушкой что есть сил,
Чтоб горожане мирно засыпали,
Поверив, что в Багдаде все спокойно,
А раз спокойно где-то, то и здесь
Все может быть спокойно этой ночью.
3
А где-нибудь в верховьях Амазонки
Затеряно невиданное плато,
Где не был ни ученый, ни солдат,
Ни браконьер, ни пастор, ни чиновник,
Чтобы присвоить имена свои
Ручьям, цветам, деревьям и нагорьям.
И чудища, что здесь пока живут
По странным и невиданным законам,
Признали бы как ровню человека,
Еще не зная привилегий тех,
Что он перед природою имеет.
4
А на какой-то розовой планете,
Летящей возле голубого солнца,
Не меньше лет отмерив, чем Земля,
За телескопом из хрустальных стекол,
В застиранной до серости рубахе
Сидит простоволосый астроном.
Он видит сквозь причудливые стекла
Усталую и юную планету,
Какой-нибудь вестфальский старый замок,
Какой-то городок провинциальный,
Какое-то нехоженое плато
И самого себя каким-то чудом,
Которое ничем не объяснить.
5
Не объяснить, не вспомнить, не придумать
Того, как держат равновесье мира
Те призраки распроданного замка,
Те жители домов, объятых страхом,
Те чудища нехоженого плато
И даже тот всевидящий старик,
Что телескопом подпирает небо.
1985
К***
За тысячу лет до ближайшего чуда,
За тысячу снов до ближайшей звезды,
За тридцать шагов до ближайшей беды
Мы женщин целуем и моем посуду,
И где только ни оставляем следы.
Мы сами себе сочиняем заботы,
Которые вряд ли кому-то нужны,
И видим тяжелые долгие сны
В бездонную ночь с четверга на субботу,
Проспав календарный приход тишины.
Сживаемся вечно с какой-нибудь ролью
С мальчишеской страстью на старости лет…
Настольные книги лежат на столе,
Застольные речи звучат при застолье,
И люди привычно живут на земле…
1987
***
Когда я был растением, я знал
Свое родство с созвездиями неба,
Какая быль была, какая небыль
Меня ждала во мгле иных начал.
Я знал пути движения корней,
Когда тянул свой стебель в поднебесье,
Я знал огромный мир, и бессловесность
Была любой словесности мудрей.
Читая фазы лунного серпа,
Я знал, куда мне новый путь размечен,
И я ушел куда-то в бесконечность,
Когда через меня легла тропа.
1987
НАБРОСОК РЫЦАРСКОГО РОМАНА
Душа, окованная сталью,
Стремится вдаль,
Но вновь сестра твоей печали –
Моя печаль.
Все, что ушло и не вернется
Имеет вес.
Броня души опять столкнется
С броней небес.
Пройдя сквозь вязкий бархат ночи,
Сквозь ситец дня,
Ты обретешь все то, что хочешь,
Но не меня.
Зовет из тьмы первоначальной
Святой Грааль.
Душа, окованная сталью,
Стремиться вдаль.
1997
ЭПИТАФИЯ СМЫСЛУ
В квадрате рамы – Ленин и Печник,
В Квадрате Чёрном – пустота и вечность,
А пара глаз художника Дали –
На противне пустыни раскаленной.
Ван-Гог – безухий, он уже привык,
Что лучше видно, если слушать нечем,
А теплокровный камень сердолик
Лежит на сердце каждого врожденно.
Как важно знать, что 2 x 2 – не 5,
И то, что Е=МС2, но
Не трожьте землю – ятаган войны
Великие Моголы там зарыли.
Обременен возможностью молчать
Любой оратор, понятый превратно,
И все, что не дороже тишины,
Способен каждый взять с собой в могилу.
1998
***
На дрейфующих льдинах, осколках Четвертого Рима,
В балаганном раю разноцветных кулис и знамен,
Пропитавшихся запахом прежнего сладкого дыма,
Мы плывем в пустоту непонятных и смутных времен.
Среди вечных надежд, среди бед, заходящих без стука
В свалку книжных миров, в толкотню человеческих душ,
Черный ворон сидит на плече Афродиты Безрукой,
Черный взор свой вонзив в заоконную черную тушь.
Never more! Не вернуть! Так их – в Бога, царя и героя!
Я все знаю и сам. Ты молчи, мой зловестник, молчи…
На столе предо мною – руины дымящейся Трои,
Освещенные лишь маяком одинокой свечи.
1994
***
Докопавшийся до столба,
Докопается и до сути,
Как катается в масле сыр
И теряется в пустоте,
А кого-то ведёт судьба,
Словно витязя на распутье,
То ли в гости на званый пир,
То ль на битву при Пуатье.
И не спросится, чья вина,
Если, сделав себе карьеру,
Интендант отставной козы
Станет ректором кислых щей.
Вечной решкой глядит луна
Из-за туч на Земную сферу,
Ни одной не пролив слезы
На порядок земных вещей.
Лишь начало – беда лиха,
А потом всё стаёт на место –
Перебесится волчья сыть,
И на камень найдёт коса.
Тело мается без греха,
Обрастая судьбой, как шерстью,
А душа норовит уплыть
В неподсудные небеса.
Этот странный кордебалет
Облысевших забытых истин,
Этот вечный базар-вокзал,
Этот славный шурум-бурум –
Лишь наследие вьючных лет,
Лишь следы от пера и кисти,
Только эхо пустых зеркал,
Только эхо затихших струн.
2001
***
Когда отключается тело,
Душа не уходит из мира.
Она продолжает смеяться,
Она продолжает любить.
Пусть где-то горят карусели,
Пусть мочат кого-то в сортире,
Но всё же не стоит бояться
В неясное завтра входить.
Неважно, на что ты поставил
И что ты получишь в итоге.
Сомненье – нагрузка на печень,
А печень полна перемен.
Живёшь ли согласно уставу,
Живёшь ли, надеясь на Бога,
Живёшь ли, играя в чёт-нечет,
А жизнь всё равно набекрень.
На пламя судьбы погорелой
Плесни полстакана кефира.
Уже ни к чему ускоряться
В погоне за смыслом любым.
Когда отключается тело,
Душа не уходит из мира.
Она продолжает смеяться,
Она продолжает любить.
2020
***
Эта жизнь – стремительная штука,
Раз – и нет, и поминай, как звали.
Я пока не всё ещё профукал
Из того, что мне предначертали…
От меня великих откровений
Мир не ждёт. Да так ему и надо…
Я не Заратустра. Я не гений.
Мне ни на амвон, ни на эстраду.
Что б ни говорили злые буки,
Я не нарываюсь на скандалы.
Я пока не всё ещё профукал,
Я ещё профукаю немало.
2020
ОТКРОВЕНИЕ № 6
Просто так ничего не бывает,
Всё бывает не так и непросто.
Если в поле посеяли просо,
Вероятно, оно и взойдёт.
Даже если выводит кривая
В чисто поле, гремя под фанфары,
«Студебеккер» с расквашенной фарой
Никуда никого не везёт.
Не везёт! Вот оно – ключевое
И к тому же волшебное слово,
Что надёжнее прочих уловок
Помогает отмазку найти,
Школяру, нахватавшему двоек,
Генералу, проспавшему битву,
Брадобрею, сломавшему бритву,
Проходимцу, что вечно в пути.
Если вдруг подвернётся халява –
Это вовсе не повод для счастья,
Потому что иные напасти
Поджидают неведомо где
Тех, кто вдумчиво ищет управу
На соседей, коллег и начальство,
На угрюмых старух, что на пяльцах
Вышивают узоры суде́б…
2020
Лили Марлен
Памяти Ганса Ляйпа
Дочь бакалейщика Лили
И медсестра Марлен
И знать не знали, что могли
Претендовать на вечность.
Нет, не с небес они сошли,
Не ангелы, конечно,
Но пули Ганса берегли,
И он не сдался в плен.
Поэтов видно за версту –
Они не держат строй.
Поэту трудно на посту
Стоять до посиненья –
Глаза тараща в пустоту,
Высматривая тени.
Но разглядеть ли красоту
В какой-то тьме сырой?
У вечно запертых ворот,
Казарма и тоска…
Хоть Ганс, конечно, обормот,
Но разглядеть сумей-ка,
Что русский Ванька не убьёт
Его из трёхлинейки,
Что пуля только обожжёт
Лишь волос у виска.
Да, Ганс, конечно, был поэт…
Но он не резал вен,
Поскольку он солдатом был,
Но так себе солдатом.
И он не славил гром побед…
И лишь: Wir lieb uns hatten.
Wenn wir bei der Laterne steh’n.
Wie einst Lili Marleen.
2020
ОТКРОВЕНИЕ № 1
Пережить бы эту зиму,
А потом – весну и лето,
А потом ещё немного,
А потом – ещё чуть-чуть…
Я люблю вполне взаимно
И закаты, и рассветы,
И стараюсь верить Богу,
Словно доброму врачу.
Если просто вынес мусор,
Значит, день прошёл недаром,
Если друга где-то встретил –
Не напрасен был вдвойне.
Комариные укусы
Не являются кошмаром,
Если ты на этом свете,
Не на прочей стороне.
В том краю потустороннем
Непокой нам только снится.
Атмосферные явленья
Из-под камня не видать.
Ни к труду, ни к обороне
Перебежчик не годится,
Лишь смиренное теченье
Леты может наблюдать.
Единица измеренья –
38 попугаев.
С ними вычислить несложно,
Где граница бытия.
В ежедневных упражненьях
Совершенства достигая
В том, что раньше было можно
Сделать, в общем-то, шутя…
Мы, конечно, все там будем –
То ли в кущах, то ли в пекле…
Результат распределенья
Предсказать никак нельзя.
А покуда длятся будни,
Не спеши, мели, Емеля!
Ведь по щучьему веленью
Жизни хватит за глаза.
Но ни в чём неотразимы
Несчастливые приметы…
Сколь верёвочка не вейся,
Наступает карачун.
Пережить бы эту зиму,
А потом – весну и лето,
А потом – ещё бы с месяц,
А потом – ещё чуть-чуть…
2021
ИСТОРИЯ С ГЕОГРАФИЕЙ
Однажды глянув невзначай на глобус,
Я не нашёл привычных очертаний
Казалось бы, незыблемых границ:
Осталось всё – лишь Родина пропала.
Не предрекали ни Чумак, ни Глоба
Такой вот нескладухи планетарной.
Но мир настолько жаждет небылиц,
Что истина давно уже в опале.
И как-то всё не вовремя случилось…
Я был вполне здоров, во что-то верил
И, в общем-то, на многое готов.
Но тридцать лет промчались, как мгновенье.
И чья бы там ни снисходила милость,
Какие б там ни открывались двери,
И кто каких бы там ни тратил слов,
Я оставался ниже по теченью…
И время мчится где-то там – снаружи,
Сметая берега без сожаленья,
А впрочем, есть ли эти берега?
Наверно, есть. Когда-то точно были.
Давно философ некий обнаружил,
Что нет эпох, достойных повторенья,
Но память – господин, а не слуга,
И это изменить никто не силе.
А впрочем, где-то к югу от Майами
Пристроился Бермудский треугольник,
Где, как известно, исчезает всё –
Галеры, клипера и пароходы.
Мы оправданья сочиняем сами
Всему тому, с чем вольно и невольно
Не расстаёмся, что в себе несём
Сквозь дни, недели, месяцы и годы…
2021
22 401-Й ДЕНЬ ЖИЗНИ
Ровно восемь утра. Перфоратор за стенкой ревёт.
Начинается день. Как вчерашний – ни лучше, ни хуже.
За окном – минус девять. Февраль. Телевизор простужен
И, к тому же, заврался. Зато перфоратор не врёт.
Это ценное свойство – реветь, но при этом не врать.
В наше зябкое время не всякий способен на это.
Впрочем, мне удалось этой ночью дожить до рассвета,
И, пожалуй, не стоит на чью-то ущербность пенять.
Тихо в келье своей точит шпагу аббат Арамис,
На костлявом коне Дон Кихот покидает Ламанчу…
Как бы мне оседлать хоть какую-то старую клячу
И прожить этот день, как мгновенье, как целую жизнь.
2021
ПРИГЛАШЕНИЕ НА ПРОГУЛКУ
Мне бы лестницу такую, чтобы к облаку приставить,
И по ней подняться прямо на крутой небесный кряж.
Мне найти бы хату с краю, где бы временно оставить
Все комедии и драмы, шляпу, трость и саквояж.
Налегке бродить вольготно там – в межоблачном пространстве,
Аки посуху гуляя небесами вверх и вниз,
Прямо-вбок, туда-обратно, не завися от гражданства,
Никому не предъявляя подорожных или виз.
Там, где ангелы порхают, словно бабочки над лугом,
Нет отчаянья в помине, да и страха тоже нет.
Где-то там внизу мелькают и сомненья, и недуги,
И нелепые причины поражений и побед.
Кто был прав, а кто не очень – несущественно ни разу
Там, где не за что бороться, там и нечего терять.
И, конечно, между прочим, там тебя никто не сглазит…
Жаль одно – не так уж просто обнаружить путь назад.
Улететь и не вернуться, видит Бог, не по уставу,
Мне бы там увидеть маму и закончить пилотаж,
Если хочется проснуться там, где временно оставил
Все комедии и драмы, шляпу, трость и саквояж.
2021
ОТКРОВЕНИЕ № 0
Я умею считать до пяти,
Может быть, до пяти с половиной.
Хватит этого, чтобы учесть
Поголовье слонов и ворон.
Подсознанье способно вместить
Даже то, чего нет и в помине.
Ну, а то, что пока ещё есть,
Не сберечь, как последний патрон.
Как нещадно сквозит из окна,
Из того, что однажды в Европу,
Прорубил самодержец с тоски,
Вероятно, готовя побег.
Где-то там вызревает волна
Одного из всемирных потопов,
Электричка Москва-Петушки,
Отбывает, как Ноев ковчег.
Может быть, у неё на борту
Каждой твари найдётся по паре…
Мне её догонять ни к чему,
Не успел наскрести на билет.
Я иную судьбу предпочту…
Мне б на чьём-то плече прикемарить,
Погружаясь в предвечную тьму,
За которой увидится свет.
А пока я считаю слонов
И ворон отрешённо считаю…
Где-то Бог обжигает горшки,
Чтоб воды для потопа набрать.
Что бы ни было там, я готов,
К той судьбе, что не сам выбираю…
Электричка Москва-Петушки
Отбывает к горе Арарат.
2021
***
Я вернусь через тысячу лет
В мир, которому незачем помнить
Миллионы растраченных слов,
Утонувших в пучине времён,
И ступни твоей маленькой след,
Что слизнули ленивые волны,
С той песчаной гряды, где веслом
Оттолкнул свою лодку Харон.
Я вернусь через десять веков,
В мир, который не стоит покоя,
Где никто не узнает меня
Посреди городской кутерьмы.
Здесь в толпе затеряться легко
И уйти неприметной тропою
В закоулки бездонного сна,
Где однажды увидимся мы.
Я вернусь, и не всё ли равно,
Что какие кликуши накличут.
Вопреки диктатуре примет
Мы вернёмся к началу начал
На мосту через реку Арно,
Там, где Дант разглядел Беатриче,
Или в царстве теней, где во тьме
Эвридику Орфей отыскал.
2021
ПРОСТАЯ АРИФМЕТИКА БЫТИЯ
Сколько будет 2 x 2? Да не больше, чем 4!
Сколько будет 3 x 3? Да не меньше девяти…
Дни ведут нас на расстрел, как слепые конвоиры,
Мимо баров и аптек, мимо Млечного пути.
Как бы ни пытался кто обмануть судьбы немилость,
Всем назначен долгий путь в нескончаемую ночь…
Через счастье, что, увы, не особо пригодилось,
Через боль, что удалось худо-бедно превозмочь.
Время ускоряет бег ближе к точке назначенья,
Кто бы там ни пожелал оставаться навсегда
Беззаботным школяром, обречённым на ученье,
Для кого и день – как век, да и горе – не беда…
Купидоны, что с небес вниз глядят, как будто в тире,
Нас теперь уже, увы, не считают за мишень –
Ни в парной, ни в кабаке, ни в постели, ни в сортире,
Ни в Эйлате, ни в Дикси́, ни в Москве, ни в Канаше.
Был никем – не станешь всем… Путь из лузеров в кумиры
И на финишной прямой не проехать – не пройти…
Сколько будет 2 x 2? Да не больше, чем 4!
Сколько будет 3 x 3? Да не меньше девяти…
2021
***
Душа теряется во сне
Заледенелом.
Ей с каждым годом всё тесней
В обносках тела.
Когда-нибудь настанет день,
А может, вечер,
Когда я, собственную тень
Взвалив на плечи,
Уйду туда, где не найдёшь
Путей окольных,
И это, вероятно, ложь,
Что там не больно…
2022
ТИХАЯ СКАНДИНАВСКАЯ ПОЭМА
Являлся ли капрал Эрик Ларссон предком ныне живущего шведа Ола Ларссона, я точно не знаю, но смею предположить, что все Ларссоны в каком-то колене родственники. А если принять за истину утверждение, что все люди – братья, то наверняка! Но точно я знаю лишь одно: капрал Эрик Ларссон – личность историческая, он действительно был солдатом Карла XII, попал в плен под Полтавой и участвовал в знаменитом параде пленных в Москве. Сохранились его мемуары. Ола Ларссон, как и все прочие персонажи данной поэмы, – лицо реально существующие. Он и все, кто в тексте упомянут, действительно проживают в шведском городке Линдесбе́рг.
Когда войска Двенадцатого Карла
Под барабаны, флейты и валторны
Пришли на Русь из Речи Посполитой,
Осуществляя натиск на восток,
Какой-то Эрик Ларссон был капралом,
Имел мундирчик синий однобортный,
Рукой пшеворской панночки зашитый,
И кованый в Норчёпинге клинок.
Его потомок дальний – Ола Ларссон
Живёт себе в каком-то Линдесбе́рге,
И со смартфоном «гелакси-самсунг»
Гуляет по окрестностям вдоль трассы
В Сиггебохи́ттан, где уж нет берсерков,
Где белки скачут с ёлки на сосну.
Старинная усадьба рудокопов
Сиггебохи́ттан – просто место силы
Для тех, кто здесь родился и живёт.
Гуляет Ола, чтобы сделать фото
На телефон – всего, что сердцу мило,
Хотя у Олы дел невпроворот.
Конечно, Ола – так себе фотограф
Но он снимает каждую снежинку,
Что в объектив попала до того
Как частью стать величия сугробов.
Мгновение попробуй удержи-ка,
Когда его несёт во тьму веков.
Его подруга, добрая Луиза,
Обходится без талии осиной,
И вообще не блещет красотой,
Зато мила, спокойна, без капризов,
Вполне довольна тем, что есть мужчина,
Ничем не выдающийся, но свой.
Он сахарные тортики с лимоном
Печёт в чугунных формочках и тут же,
Их видом мир стремится удивить.
На взбитом тесте с маслицем топлёным –
На вкус они наверняка не хуже…
О да! Ничем не хуже, чем на вид.
А в доме есть хозяйка – кошка Кира,
Которую на День святой Лючии
Он рядит в Санту каждый божий год.
Она – не против. Мисочка кефира
Ей кажется достойнейшей причиной
Чтоб пережить подобный эпизод.
Но слаще всех в просторном доме Олы
Живётся золотистой хомячихе,
Которая зовётся Изабель.
Её никто не думает неволить,
К ней ходит айболит при каждом чихе,
Ей вдоволь поставляют карамель.
Когда-то предок Олы, Эрик Ларссон
Донес мушкет свой прямо до Полтавы,
Но Ола не завидует ему.
Да и зачем? Ведь жизнь и так прекрасна,
В ней места нет ни доблести, ни славе,
Ни боли, ни отчаянью в плену.
Проходит жизнь в пределах Линдесбе́рга,
Неспешно, но не то чтобы бездарно,
Ведь на душе – спокойно и легко.
Не канонерки здесь, а водомерки,
И пресловутый мир многополярный
Конечно, есть, но где-то далеко…
Так и живут, не зная катаклизмов,
Мурлычет кошка, всем вполне довольна,
И хомячиха что-то там грызёт,
Он сонно гладит волосы Луизы,
Ей хорошо, ведь есть на свете Ола –
Не Дольф, конечно, Лундгрен, но пойдёт…
2023
ПРИВИВКА ОПТИМИЗМА
Я пока ещё не умер
И, пожалуй, всем доволен.
Где-то мчится чёрный бумер,
Словно поезд в чистом поле.
Словно в чистом поле поезд,
Но значительно быстрее
В небе, как сперматозоид,
Буревестник гордо реет.
Не страшны дурные вести
Тем, кто пал при Азенку́ре.
Если реет буревестник,
Значит, скоро грянет буря.
Трактора лохматят пашню
Где-то севернее Гжатска.
Умирать не так уж страшно –
Не страшнее, чем рождаться.
В дни народосбереже́нья
Нехрено́во жить на свете,
Ожидая продолженья
Марлезо́нского балета.
2023
***
Мир нисколько не тесен, и сонмищам вечных светил,
В целом, незачем биться за статус светил путеводных.
Жизнь, увы, коротка, в ней ни времени нет, ни свободы,
Чтоб уйти далеко – не хватает, как правило, сил…
В ущемлённом пространстве одной невеликой судьбы
Есть всего лишь клубок беспорядочных дней и событий –
Не отыщешь концов безнадёжно запутанных нитей,
Даже выбора нет между «быть» или всё же «не быть».
Сил и времени мало, а мир этот слишком велик:
От пределов утробы разбух до размеров вселенной,
Где болиды снуют, где тепло добывается треньем,
Где уже на обочине кто-то устроил пикник.
Этот кто-то не ведает, кто там наводит мосты
Над пучиной сомнений, над бездной надежд полудохлых.
Но на заднем дворе, где бельё на верёвочке сохнет,
Из бурьяна и плевел потянутся к небу цветы.
Их никто не сажал, их никто не окучивал, но
Проросли же они на забытой окраине мира –
Прямо в мусорной куче, наваленной возле сортира,
Словно отблески звёзд в переменчивом зеркале снов.
Кто бы смог разглядеть, кто б увидеть однажды сумел,
Что вселенная запросто может лежать на ладони…
Вовсе незачем биться за статус светил путеводных
Улетающим в вечность армадам космических тел.
2025
***
На третьей планете от Солнца,
Как водится, полный порядок –
Всего сорок три наводненья,
Не больше пятнадцати войн.
Здесь каждый живёт, как придётся:
Что есть, тем обычно и рады.
Случись у кого-то сомненья,
То их, несомненно, долой.
Здесь жизнь хороша и неспешна –
Не то, что на прочих планетах,
Где всё несравненно печальней,
А где-то и просто хана:
Никто не разводит орешник,
Никто «за базар» не ответит,
И кто там дурак, кто начальник –
Сам чёрт не поймёт ни хрена.
Но, если на пыльных дорожках,
Миров, отдалённых и близких,
Особо пронырливый homo
Оставит какой-нибудь след,
Останутся рожки да ножки,
А, может, иные огрызки,
От тех, кто пристроился скромно
На каждой из прочих планет.
В слепом искривлённом пространстве,
Во времени, стянутом в узел,
Представьте, не так уж и трудно
Увидеть, что жизнь хороша.
Живя в нескончаемом трансе,
Как гуси в хлеву у бабуси,
Устроить гулянку из буден
Не стоит почти ни шиша.
Тому, что имеем, и рады –
Здесь каждый живёт, как придётся,
Готов к миражам и затменьям,
Привычен к потере любой.
Как водится, полный порядок
На третьей планете от Солнца.
Случись у кого-то сомненья,
То их, несомненно, долой…
2025
ПРЕДЧУВСТВИЕ
Как маленький зверёк, упрятавшийся в норку,
Я наблюдаю мир сквозь узенький проход.
Великий и простой, стремительный и горький,
День, кажется, прошёл… Вот так и жизнь пройдёт…
А впрочем, в погребке достаточно рассола,
Которым горечь дня нетрудно и запить.
И, раскатав губу, на ней же выдать соло:
Татам-тарам-пам-пам, тудыть его ядрить.
Зачем? Да просто так. Совсем не на продажу,
Хотя, слова в цене – особенно враньё…
Хулить и восхвалять сейчас, конечно, важно,
Но как-то не с руки, но как-то ё-моё…
У нас всё хорошо, да и у них не лучше,
Местами мы бодры, туды-ть его едри-ть…
Кому-то дотянуть случилось до получки,
Кому-то повезло до пенсии дожить…
И, хоть я не пророк и не стремлюсь в пророки,
Но как-то видел сон: в мерцании светил
Нам, чадушкам своим, Господь готовит порку,
Уже в святой воде Он розги замочил…
И кто б что ни носил – хоть рясы, хоть мундиры,
Хоть фраки, хоть штаны от лучших кутюрье,
Тираны и шуты, деляги и проныры –
Все огребут сполна однажды на заре…
2025
ПЕРЕДОЗ ВЕЛИЧИЯ
Всё, что было, лежит под откосом,
И плевать, что случится потом.
Солнце мира – Навуходоно́сор!
Все дороги ведут в Вавилон.
В нескончаемых битвах прославясь,
Беспрестанным триумфом томим,
Аве Цезарь! А может, и Август…
Все дороги протоптаны в Рим.
За свободою, равенством, братством
Тирания выходит на старт,
Человечество в новое рабство,
За собою ведёт Бонапарт.
Бухенвальда коптящие трубы,
Увенчали безбрежность руин.
Deutschland über all. Heil Schicklgruber!
Все дороги ведут на Берлин.
На планете, не вяжущей лыка,
Миллионы выходят на плац –
Вновь Америку сделать великой
Пожелал белокурый паяц.
Маразматики сходятся в клинче,
Перемога – превыше всего!
Ну, когда ж обожрутся величьем
Все ничтожества мира сего?!.
***
К ночи густеют тени,
Слышатся голоса,
Шатко скрипят ступени
Лестницы в небеса.
Кто-то опять уходит,
Кто-то уже ушёл…
Кажется – а давно ли
Бегал пешком под стол?..
Кто назначает сроки,
Тот не считает дни.
Вечности на пороге
Мир не добрей войны.
Нет сторожей у входа,
Молча, за рядом ряд,
Первой идёт пехота
Строем – как на парад.
Славою не задеты,
Волей судьбы своей
Следом идут поэты –
Видимо, там нужней.
Там пригодится каждый,
Там пригодятся все –
И лиходей, и бражник,
Лодырь и фарисей –
В рай не загонишь плетью,
Каяться нету сил…
Лучше пройти сквозь пекло
С теми, кого любил.
Будущего не чая,
Знаю одно пока:
Смерть – это лишь начало
Странствий через века…
2026