Черкасов Егор Сергеевич
Биография:
Черкасов Егор Сергеевич, родился 23.10.1991г в Нижнем Новгороде. Окончил Нижегородскую Государственную консерваторию им. М.И.Глинки в 2016 году по академическому вокалу в классе профессора, заслуженного деятеля искусств Седова Андрея Михайловича.
Публиковался в журналах «Дружба народов», «Наша молодежь», «Северо-Муйские огни», «Клаузура», «Соты», «Перископ», «Нижний Новгород», газете «День литературы» и «Литературная Россия», альманахе «Земляки», и др.
Зарубежные публикации в Германии, Риге, Америке, Азербайджане, Индии. Лауреат 1 степени молодежного Городского фестиваль- конкурса «Лит Фест» 2018 г. (Омск), лауреат 3 степени Регионального конкурса «Vita Тюз» 2018 г (Тверь), лауреат литературной премии Справедливой России совместно с журналом «Роман-газета» «В поисках правды и справедливости» 2018г (Москва). В 2020 году –победитель премии глянцевого журнала «Собака –НН» по проекту в области литературы. 2025 г- победитель литературного конкурса «Детство в кармане» от литературного альманаха «Полынья» (Санкт-Петербург)
Автор проекта: «Антивирусные чтения».
Участник Всероссийского совещания молодых литераторов Союза писателей России в Москве (2019).
2023, 2024, 2025г- участник и спикер Международного литературного фестиваля имени Горького.
2025 г- Спикер на первой конференции литературных городов России в рамках Международной выставки-форуме гостеприимства регионов «Интурмаркет» (Нижний Новгород)
2025 г- обладатель почетных дипломов из Сербии и Индонезии за достижения в искусстве и педагогики и за работу в проекте « Третий Международный поэтический конкурс Мемориал В.М. Терехова-2024»
2025 г.- Координатор от России литературно-педагогического проекта «Balakavi poets» (Индия. Керала).
2025 г. Автор научной статьи «Мемориал В.М.Терехова в Индии». Научным руководителем выступил президент Международной академии этики, профессор Института Европейских исследований, Джернеил Синх Ананд.
2025 г.- Член жюри Международной премии «Arina gold-2025» и «Arina silver- 2025»
2026 г.-Заместитель главного редактора по внешним и внутренним коммуникациям литературного журнала «Арина –НН»
2026 г.- Победитель конкурса «Art Expo- 2026» (вокал), (творческий проект)- в Абу-Даби.
2026 г.-Победитель Всемирной выставки «Expo-2026» в рамках межкультурного обмена и получения знаний в области образования и творчества.
2026 г.- получил удостоверение о присвоении высшей квалификации педагога на конгрессе прогрессивных наук и творческих инициатив (ОАЭ) от Европейской ассоциации культуры.
СТАРУШКА
В эту осень, мой Михаил Иванович захворал. У нас, стариков, иначе в таком возрасте и не бывает: хочешь понять, почему это болит, да то – глянь в паспорт. А ему и глядеть не надо было: двадцать пятого года рождения, участник войны, ранен был. После войны тоже особо не жаловали – страну поднимал на вредном производстве. Там всю жизнь и проработал. А в стариковской немощи, знаете, не жизнь, а выживание. Каждый день дорого достается.
Потом врачи подлечили, вроде, полегче ему стало. Да, видимо, ненадолго. Внезапно объявил, что приготавливаться ему следует. Почувствовал он это как-то. Я было возразить, но перечить не стала – старый Михаил Иванович, да всю жизнь с характером был. Бывало, и руку прикладывал, не в полную силу, но для нравоучения и справедливости. Так что, лезть поперек не стала-исполнила его волю.
Для такого случая, у нас в сенях гроб уже давно стоял, все как полагается. Мы – люди понятливые и заранее к подобному готовились, что он, что я. Памятников Михаил Иванович у меня сроду не любил: его родители старообрядцами были-все под крестами ныне лежат. И мой решил также.
В середине октября есть перестал. Сначала, помаленьку, но кушал все же. А потом вовсе отказался. Велел священника вести обряд справлять. Надел чистую рубаху и больше уже с постели не вставал.
Пособоровали, значит, его и причастили. Стал доживать чистым. Все лежал и глядел куда-то, будто жизнь свою вспоминал и обдумывал всяко. Тихо так стало у нас. Тихо и спокойно. И так- то ни телевизора, ни газет – если внук только из города новостей привезет. А тут и вовсе тишина в дом вошла.
Навеяло однажды на Михаила Ивановича, позвал к себе, велел присесть возле кровати его. Присела я. Он и говорит:
-Ты уж прости меня, Катерина, что так вышло, что жили скудно, ничего доброго не видала от меня особо, ни любви горячей, ни ласки нежной. Никогда с тобой мы не шиковали, все что нажили- детей, да домик развалюху. Работали все, да жилы рвали – а друг другу в глаза порой и не смотрели. Бывало, и попивал я у тебя, бедокурил. Радости особой не видала ты со мной. Одна тяжесть, да печаль. Всю жизнь волочили друг друга: то ты меня, то я тебя. Только, вот упасть не дали друг другу – одно хорошо. А так…
Я взяла его руку двумя руками. У него большая рука была, властная. Взяла и говорю:
– Милый друг, Михаил Иванович! Уж всяко лучше с тобой жили мы, без любви особой и ласки, роскоши и соблазна, чем молодежь нынешняя сейчас живет, когда время такое, что живи и радуйся! Жить да жить! Да и еще жить дают по-человечески! Ан нет – не живут. Мы – то с тобой по чести прожили и по воле Божией, как смогли. Так что, лучше всю жизнь с тобой и ни дня не жалеть, чем один день, как внуки и правнуки наши, без Христа в голове живут! Ни о чем не жалею, Михаил Иванович, ни о чем. Так что не думай лишнего, да спать ложись, милый друг.
Улыбнулся он. Вроде даже прослезился, а может и показалось мне…
А утром представился мой Михаил Иванович. Как будто, последнее его не отпускало – у меня прощение попросить. А я на него ведь никогда не таила зла. Он всегда для меня был выше и справедливее, чем все на свете. Ведь, я всегда знала – он не обидит. Пожурит для острастки, но не более. И если по делу-то по делу. Так вот и жили.
Ушел этой осенью Михаил Иванович – теперь и мне за ним надо – нечего меня одну оставлять!
Тут с коровой не справлялся – а там ему вообще, наверно, тяжело без меня. Он ведь так не скажет никогда, не пожалуется – а ему одному сейчас тоже тошно, как и мне.
А вообще, почаще ко мне заходите. Все в деревне вымерли давно. Я одна осталась, да вы, дачники, наездами живете – больше и нету никого. Если воды набрать, или, как сейчас – переждать в тепле, пока у вас печка натопится дома – милости прошу! Чаем всегда напою. Вы, когда еще раз поедите сюда, газеток захватите каких – нито. А то, очень тошно в тишине сидеть, да в угол глядеть, пока там не померещится что-нибудь. Пойду варенья крыжовного принесу – еще чайку прихлебнем!
Старушка накинула тулуп и согнувшись вышла в низенькие сени.
Пыль
Солнце вышло впервые этой весной ярко и бескомпромиссно. Придирчиво указав пальцем-лучиком на паутину в углу моей комнаты. Пришлось встать на четвереньки, чтобы убрать офис паука. Убрав паутину, я заметил, что плинтуса на полу тоже были покрыты мелкой пылью, и тогда я достал тряпку и намочил ее. Плинтуса вели меня по периметру комнаты, я глотал пыль, разгоняя ее тряпкой, чихал и кашлял, но упорно полз вдоль плинтусов, пока не уперся головой в диван.
Я был когда-то за диваном и не раз. Это единственное место, куда точно могло затеряться что-нибудь, потерянное прошлой весной. Отодвигать диван было увлекательным действом, которое в тот миг пробудило во мне чувство предвкушения внезапного нахождения забытого артефакта. Так и случилось: я нашел старые тапки. Мелкий восторг от находки обуял меня.
Отодвинув диван, я вновь встал к солнцу попой. Солнце грело пятки- приятное ощущение. Но меня интересовала по-прежнему пыль, которую хотел устранить как можно быстрее и как можно больше.
Солнце еще было моим другом, пока я двигал шкаф, мыл плафоны у люстры, чистил моющим средством ковер, пылесосил стены и потолок. Потом оно стало уходить, маня меня на закат. Нужно было выйти на улицу, чтобы идти за солнцем. Но пыль…она была повсюду, куда бы я не глянул.
Мне даже пришла в голову мысль вот о чем: не я ли оставляю после себя ту самую пыль, которую чуть позднее нахожу все время позади себя?
Я увидел на телефоне пару пропущенных звонков. Звонили друзья детства. Решил позднее ответить им, потому что последний луч солнца внезапно упал на немытую кружку из-под пива на столе. Да и стол я забыл тоже протереть, черт бы его побрал!
Увлекшись мытьем кружки, я перемыл всю посуду в доме. Умаялся и закинул в стирку свою одежду, в которой убирался.
В изнеможении лег на диван и закрыл глаза. Но когда проснулся, солнце ушло и наступила ночь с обильным дождем, длинной еще в несколько дней- я об этом тогда еще не знал.
После так и не смог дозвониться до друзей детства.
Пережидая ночь с дождем, я достал из холодильника пиво. Выпил.
Посредине ночи мне захотелось взглянуть на себя в зеркало, посмотреть себе в глаза. Я подошел к зеркалу и увидел, что сильно постарел…
НЕОТЛОЖНЫЙ АНГЕЛ
Есть такие таблетки, благодаря которым отчетливо набираешь цифры в своем телефоне и вызываешь неотложных Ангелов. Ни тех, которые рядом, но как будто далеко, а скорых, неотложных.
Такие таблетки были и у меня. Благодаря им я вновь попал на родной голос, который даже выругался в трубку, несмотря на то, что разговор записывался сверху!
Ангел приехал по всем законам жанра с опозданием. Россия, дороги, дураки, светофоры и неизвестные даже ему причины… не снял крылья, не надел маску, да и прошел ко мне в комнату в грязной обуви-много вызовов, не до этого сейчас.
-Куда летим на этот раз? – спросил он.
-В 2008-ой! – я захлопал от радости в ладоши.
-Ты понимаешь, сумасшедший, что так больше жить нельзя! Ты не живешь этой жизнью! Ты живешь годами, которых больше никогда не будет, слышишь? Никогда!
-Тогда надо было грохнуть меня в те годы, всемогущий ты наш! Там была жизнь, а сейчас –режим ожидания твоей, новой, о которых мудрецы в книжках наобум сочиняют. А раз нормально не получается достучаться до тебя, то приходится прибегать к запрещенным методам.
А там…в 2008-м…концерт Максим. Я влюблен, а она сидит на моих плечах, потому что ей не видно ни черта за толпой фанатов. А мне плевать на Максим –я ради нее пришел. Как настоящий гвардеец не оставлю свой пост и простою с ней минут так сорок: я и она, сидя на моих плечах. За эту верность и преданность заслужу наш первый поцелуй. А потом…она поведет меня домой, чтобы рассказать все самое важное, что не расскажешь в девичьем дневнике. Она покажет мне постеры своих кумиров, подарит мне напульсник, который сделала специально для меня. Мы утомимся просмотром длинного кино и одновременно захотим спать.
Мы ляжем на ее кровать. Это будет волнительно, но не пошло. Я не трону ее в этот вечер. Усну на ее маленькой, но верной груди. Не под таблетками, как сейчас, а со спасительным ощущением того, что мы живые, мы любим, и только любовь –самый верный эликсир против всего безумия, что творится вокруг нас. Есть мы. И все, что вокруг нас. Оно тогда покажется мне диким и враждебным. От того, я прижму свою девочку к себе еще крепче.
А она-маленькая девчушка, хрупкая, наивная даст мне веру в завтра. И пусть она нелепо красится под эмочку, пусть на ней кислотные гетры и меня не поймут мои пацаны, и пусть из-за обилия металла на ее лице, она не пройдет ни один металл контроль- она живее всех, кто сейчас, чище всех, она верит в любовь, как в бога и порвет всех за нее.
Я договорил. Ангел молчал. Потом решил подытожить
-Любовь, говоришь…а потом вы расстались, как все глупые подростки. И вообще- она тебя не любила. Мне было виднее.
-Пусть так. А я хочу вернуться туда, где я без тебя верю в то, во что верю. Где руками свою жизнь трогаю. Где не забор вижу, а все, что за ним. Где тонко-это значит НЕЖНО! Это моя сказка. Это мой 2008-ой. А ты-туда не лезь. Летим на концерт, а то опоздаем! -я похлопал Ангела по плечу, – Летим, думаю, что тебе зайдет парочка треков Максим. Они про любовь, а не про деньги.
-Летим, придурок! Ты хоть понимаешь, что мне еще в отчете про тебя докладывать! И что я доложу наверх? Что ты неизлечим?!- Ангел бранился, пока я залазил в его неотложку.
-Пиши, что хочешь! Летим, миленький! Летим!
Про лошадку
Идем, гуляем с Ванечкой. Пока обводил его мимо мелких луж – сам угодил в самую глубокую. Он идет – смеется, я иду – хлюпаю ботинком. Ванечка-мальчик мечтательный и рассудительный. Уж чего выдаст порой – держись крепче! Зато поболтать с ним можно обо всем. Кроме политики, конечно. Этого гона у нас и без Ванечки сейчас хватает.
Проходим с Ванечкой мимо проката лошадей. Пока я узнавал у хозяйки лошади, сколько стоит прокатиться вокруг площади, Ваня внимательно вглядывался в лошадку. Изучал ее и хмурил бровки.
-Ну что, идем кататься на лошадке, Ванечка? – спрашиваю я его.
-Нет, – отрезает Ванечка, – пойдем лучше на карусели.
Я пожимаю плечами и веду маленького на карусели. Как по мне, на лошади кататься было бы куда веселее – лошадь ведь живая!
-А почему у лошадки глаза грустные? – спросил меня Ваня после каруселей.
-Не знаю, милый, может потому, что погода такая невеселая…
Ваня берет паузу, а потом выдает в своем стиле:
-А я знаю! Потому что на ней все катаются, а ей самой покататься не на ком! Вот она и грустит. И еще она очень устала.
Я многозначительно молчу и улыбаюсь.
Перед Новым годом, люди бегают, высунув языки. Везде очереди, везде давки, распродажи, суета и раздражающе блестят новогодние витрины в глаза. Люди умеют суетиться – это я знаю. Люди умеют зарабатывать – знаю точно. Люди разучились радоваться – это правда. Из Нового года сделали фетиш из покупок, скидок, акций. И опять суета и беготня. А под бой курантов уже многие спят, потому что выдохлись. Вот и весь праздник. Я помню не такое новогоднее настроение. Но это было давно.
Я помню много снеговиков. Я помню в каждом районе по наряженной елке. Я помню много неспешно гуляющих людей. Я помню поздравления случайных прохожих. Было мило.
31 декабря. Я, словно проклятый, работаю до пяти. Делаю последние деньги. Выгребаю последние деньги, бегу на последние распродажи и покупаю на последние подарок Ванечке. Как не странно, успел.
Ваня – классический ребенок. Он попросил железную дорогу, но, чтобы она работала, и чтобы все было по-честному. Прям так и сказал. А я рад несказанно, что он попросил железную дорогу, а не какую-нибудь страшную куклу Вуду.
Бегу домой, язык высунут, как у всех россиян, и вспоминаю слова Ванечки о лошадке, которой самой не на ком покататься. Которая прёт и вваливает, и уже не верит, что, может быть, судьба смилостивится. Один в один, как я.
Бегу и думаю: «поставлю под елку новогоднего шоколадного зайца и загадаю у него изменений в собственной загнанной судьбе. А если не прокатит- то новые ботинки на свои копыта, чтобы вновь бегать и пырять. А то старые шузы прохудились и постоянно хлюпают.»
Забегаю лихо на 8 этаж. Звоню в звонок три раза – это сигнал, что пришел именно я и именно с железной дорогой. Открывается дверь и на пороге меня уже ждет Ванечка. И первое, что говорит ребенок:
-У тебя глаза как у той лошадки на площади!
Но быстро переключается и с радостью бежит обниматься и принимать подарок. Я улыбаюсь и целую Ванечку в маковку, чтобы рос большим мальчиком и крепким. Я – первая лошадка, которая умеет улыбаться!