ПАРИЖСКАЯ НОТА
Поэма
Было всё – и тюрьма, и сума.
В обладании полном ума,
В обладании полном таланта,
С распроклятой судьбой эмигранта
Умираю…
Георгий Иванов
Утро. Пастушья жалейка.
Поздний и горький волчец.
Если бы узкоколейка
Шла из Парижа в Елец…
Дон Аминадо
«Парижская нота»… Для русских поэтов-эмигрантов «первой волны» это было нечто гораздо большее, чем просто литературное течение. Это был их Дом… Их Небо…
Среди атлантов и кариатид «Парижской ноты» – Георгий Адамович, Лидия Червинская, Георгий Иванов, Ирина Одоевцева, Николай Оцуп, Игорь Чиннов, Дон Аминадо. Они считали, что заканчивают русскую поэзию там – в эмиграции. И потому не нужно ничего лишнего. Только самое главное, незаменимое, вечное… Поэтому – не кедр, не тополь. Выше – Дерево… Поэтому – не орёл, не сокол. Гордо – Птица…
Эта поэма посвящается им, поэтам-эмигрантам – так рано ушедшим от нас… Им – вернувшимся так вовремя.
1
Знак Стрельца, знамение –
«Парижская нота».
Боль самосожжения,
Крест Искариота.
Так неосторожно:
Из забвенья – в пламень.
Будто нарочно:
На! – в ладошку – камень.
Не простой – из Леты,
На воскрес души!
За весною – лету
Быть прикажи.
Слово изначальное
Поверни в народ.
Этот дар нечаянный
Примет он, возьмёт.
Да и как отринуть?
Святое… Своё…
Надо ж, так закинуть –
В чужбину, в быльё.
Лето – солнце милое! –
Сжалься, наконец.
Из Парижа стылого
Брось в родной Елец.
Иль в первопрестольную
Обозначь им путь.
Эмигрантам – вольную!
Только как вернуть
То, что ими теряно,
Что досталось нам –
Полстиха, полтерема
Да забитый храм?
2
Вижу!.. Пламя… Лица…
Крик в ночи – «Не трожь!»
Не напрасно снится
Мне Иванов… Жорж…
Русский – до свечения,
До звонов в груди.
За мятеж, забвение,
За Париж – прости!
Не спеши ответствовать:
«Я и сам не свят».
Мне за счастье – бедствовать
За тебя, мой брат.
Старший брат… Украденный
Стороной чужой.
Близкий – не по матери –
По земле родной.
Сочинитель стансов,
Петербургский сноб…
Крышкой из Прованса
Запечатан гроб.
Как связать два времени,
Твой пригубить свет?
Ведь ни роду-племени,
Да и тела – нет!
Даже день рождения
Съели лагеря.
Только грех сомнения,
Только – ты и я.
Только лик бессмертный
В образе святом.
Наш родной и светлый
Первозданный дом…
3
Кем я в жизни – грешная –
Буду?.. Не спрошу.
Дай мне крылья!… Бережно
В терем мой внесу.
Привяжу за спину их
Лентой-бечевой.
Ну, а ночкой синею –
Птицей… Над Москвой,
Над холодным Питером.
Спросят – «Ты куда?»
Не в вагоне литерном,
Я не так проста.
Вот солдат-парнишечка.
Рубежи… Посты…
За корсажем – книжечка,
Тонкие листы.
Из холодной осени
В Крей – на кофеёк…
Не случилось! Бросили
В «чёрный воронок».
«Не шпионь, поганица,
Не ищи ходов.
Видишь, как кудрявится
Древо красных слов!
Видишь, как садовники
Выстроились в ряд…»
Идолопоклонники,
Не губите сад!
Знаю я… Съедите ведь,
Изорвёте плоть.
Не пойду на исповедь,
Стих не дам молоть.
Изловчусь и упорхну,
Костенеет взгляд…
Превращаюсь в Кострому –
Нет пути назад.
4
Бестелесная душа,
И острога кров.
Тут решётка – там межа,
Гибель здесь и кровь.
Пересечь границу
Где достать мне сил?
Кто бы свет-девицу
Взял и отпустил.
Страшно ведь – под пулю
В самом цвете лет…
«Что плетёшь ты, дура,
Коли тела нет?
Вон пошла!.. Выпихивай!
Гони в шею!… Прочь!
Ишь, в острог… Да втихую…
Ах, ты – щучья дочь!
Без тебя «расстрельная» –
Конца-краю нет.
Тебе – до рождения –
Сколько зим и лет?
А потом десяточек –
До ума расти…
В органах порядочек:
К храму нет пути.
И железный занавЕс
Будет – слышу плач.
Видишь, чей тут перевес?..»
Замолчи, палач!
Что до света белого –
Мне и дела нет.
Надо, чтоб поверил мне
Милый мой Поэт.
Надо, чтоб поверила
Вся моя семья.
Ведь не всё потеряно:
Я – без тела – Я!
5
Сквозь удары времени –
В год двадцать седьмой,
Без седла и стремени
Конь крылатый мой.
Знаю точно – вывезет,
(Зря разверзли пасть).
Всё до нитки вызнаю,
Им не дам пропасть.
Разнесу по миру я –
Кто у нас… и где…
Кто посмертно милован,
Кто в лихой нужде.
Имена опальные
Подниму на щит.
Фраки, платья бальные
Камень холодит.
Сколько их –
расстрелянных,
Сколько молодых!
Горюшка – не меряно.
Оплывает стих…
Здесь тетрадей груда,
Здесь сапог в крови…
Призраки повсюду.
Гаснут фонари.
Под статью «раскольную» –
Так легко у нас…
Лучше без Московии,
Лучше хлеб да квас.
Лучше уж – Германия,
Чехия, Стамбул,
Рим, Париж нечаянный
Да в кафешке стул.
Трудно. Тошно. Скрюченно…
Оставайтесь там –
Отстранённо лучшие,
Равные богам!
Здесь не выжить… Знаю я,
Жернова крепки.
В беспощадном пламени,
В проруби реки,
В казематах северных
Пропадёте зря
За стихи «манерные»,
За святое – «Я».
6
И идут без имени святого
Все двенадцать – вдаль…
Александр Блок
… Двенадцать апостолов!
А страну – на кон?
Ох, легко ли, просто ли
Преступить Закон?
Вместо Слова – плети,
Сердце рвёт свинец.
Как в пространствах этих
Не осатанеть?
Молния калёная
В светлый дом – стрелой!
Расколола молния
Дивный аналой.
Книга вековечная
Потеряла стих.
Слово изувечено,
Голос Музы стих.
Как старуха нищая,
Муза – по углам,
Видно, хлеба ищет,
Но лишь корка там.
Кровавая, горькая –
В пожарной дыми.
Дорога нелёгкая –
Не бросай, возьми!
Знаю, пригодится
В том – чужом дому,
Где в руке синица –
Плач по журавлю.
Улетит журавель
Весною домой…
Прокурлычет: «Павел,
Дорогу построй!
Пусть узкоколейка
Сквозь границы мчит,
А свирель-жалейка
О доме кричит».
Или плакать станет
У московских плах:
«Поэту ль пристало
Ходить без рубах?..»
А может, прижмётся,
Муза – к тебе?
Ничейный – без солнца –
В печали, в беде:
«Заступись, убогая,
За любовь… За прах…»
Словно цепь – дорога,
Словно молот – страх.
Что ж ты – без ответа?
Не берешь всерьёз?
Ведь, похоже, лета
За весной не ждёшь.
И ломаешь корку
Ты на сто частей.
И бросаешь звонко,
Словно горсть костей.
А кому не хватит –
Пусть вослед бежит.
Муза!.. Муза плача!
Наш великий скит…
7
Мы в дома сиротские –
Не стихи – детей…
Адовыми клёцками
Кормят здесь гостей.
Загляну нечаянно
В чужое окно.
Всё, что обесславлено,
Всё теперь – моё.
И кресты, и образа,
И небесный полог,
И вечерняя гроза –
Час расплаты долог.
Час расплаты на сто рек,
На сто гор высоких.
Видишь, чёрный человек –
У чёрной дороги?
Руку схватит он твою,
Хочешь – нет, расскажет,
По тебе ли слёзы льют,
По тебе ли плачут.
И куда тебе идти…
(Будет кстати знанье!)
Две дороги на пути:
Смерть…
И жизнь в изгнанье.
Чёрного – не обойдёшь,
И с плеча не скинешь.
Растерзала сердце ложь,
Скрыла светлый Китеж…
Сгинул он без китежан
В волнах транспарантов,
Превратил вас в каторжан,
В белых эмигрантов.
Всем – кого любил – не дал
Славить гул столетия.
И молчанием связал
На десятилетия…
8
Раздарили сапоги,
Рукавицы схлопали.
Растащили чердаки
И подвалы (плохо ли?)
По элитным этажам
С бронзовыми лапами.
Посадили китежан
За решётки РАППовы.
Кто охранник, узник кто –
Не особо важно.
Штык в чести, а не перо
У поэтов… Страшно!
И кому держать ответ
За дела бесславные?
Золотой схватили век
В железА расплавили.
А Серебряный восстал –
Он не хочет славиться.
Бес хозяином предстал,
Значит, век расплавится!
Не в железо, не в чугун –
В кровь! В пожар!
В напрасное!
В ссыльный хор,
В тюремный гул,
В командиры красные.
Каждый в жатве взял своё –
Кто серпом, кто вилами.
Кружит злое вороньё
Над полями стылыми.
Жатва та – чуме под стать:
Убиенных – тысячи.
Им при жизни, нет, не встать,
Острый стих не вытащить.
Но вернутся времена,
Что стихам обещаны.
Вновь воскреснут имена
На земле поверженной.
9
… Кто Всевышним утверждён,
Чтобы ваш услышать стон?
10
Закалять кто будет сталь,
Чтоб любовью стал металл?
11
Кто запомнит путь потерь
Из Парижа в Коктебель?
12
… Журнал – поближе:
«Иванов?.. Поэт?..
Жил в Париже…
А нынче где?.. Нет?..
Умер?.. Давно ли? –
Ах, в пятьдесят восьмом!..»
Сложился от боли
Журнал крестом…
Инъекция правды
Не страшней, чем стих.
Сверху – команда:
«Вернуть своих!»
Пробежали весь мир:
«Где здесь наши?
Париж – не Памир,
Найдём, не страшно».
Нашли… Могилы…
«А поэты где?..»
Умерли… Почили
В бедности, в нужде.
Возвращать кого же –
Коль в живых уж нет?
Совесть гложет,
Приказ – в пакет:
«Оправдать поэтов!
Вернуть до строки».
Русское гетто…
Стихи… Стихи…
И когда успели?..
Какой декаданс!
Красным менестрелям
Далеко до вас.
13
Зимний день. Петербург.
С Гумилёвым вдвоём
Вдоль замёрзшей Невы…
Георгий Иванов
На качелях жизни –
Всё слабей и ниже.
Но боль по Отчизне
С годами не тише.
И любовь крепчает.
Не гаснет. Нет!
На качелях печали
Раскачайся, Поэт.
Ты пройди до последнего
Свой единственный путь.
И столицу наследную
Не забудь… Не забудь!
К чёрту смерть и усталость!
Задержись на краю.
Посмотри, что осталось
В том – не дальнем – краю.
Ты увидишь царь-город…
Он чужой, он не твой.
Пусть там стужа и холод,
Возвращайся домой!
Вместе зло мы осилим,
Вместе правду вернём.
Будет снова Россия
Светлым домом… А в нём
Ни тиранов, ни злобы,
Ни расстрельных дорог.
Возвращайся… И чтобы
Бог нам в этом помог!
14
Николай… Георгий… Дон…
Лидия… Ирина…
Имена, как белый звон
Стаи лебединой.
Не забыть!.. И этим всё
На столетье сказано.
В силе наше ремесло!
Бунт – почище Разина.
Не виню тебя, Париж –
Дом «Парижской ноты».
Мир иллюзий –
крыл и крыш.
Город русской моды
На крылатки, сапоги,
Сарафаны – летом.
На стихи не с той ноги,
На чужих поэтов.
Дай мне руку… И прости
Нас – непостижимых.
Не упорствуй… Отпусти,
Благодарно, с миром.
Не противься!.. Знак небес –
Вещий слог Поэта.
Верно, как «Христос воскрес»,
За весною – лето!
А раз так – пишу Закон
По своим канонам:
Всяк, кто был крещён Огнём,
Да воскреснет Словом!
Вместо эпилога
Добрый знак во времени –
«Парижская нота».
Дерево – к рождению,
А птица – к полёту!
Во веки и присно:
Очисти нас пламень –
Живительный, чистый
Скитальчества камень.
О камне нетленном,
О боли – смолчу.
За всех убиенных
Поставлю свечу…
Россия – Беларусь
Примечания:
Иуда Искариот – один из учеников Иисуса Христа, предавший его за 30 сребреников.
Лета – в древнегреческой мифологии река забвения.
Елец – город в России.
«Чёрный воронок» – автомобиль НКВД (Народный комиссариат внутренних дел), на котором перевозили политических заключённых
Кострома – в славянской мифологии богиня весны и лета
Острог – устар. тюрьма
Муза – богиня вдохновения
Китеж – ушедший под воду мифический город праведников
РАПП – Российская ассоциация пролетарских писателей, была образована в 1925 году
Золотой век русской поэзии: первая половина 19 века
Серебряный век русской поэзии: конец 19 века – начало 20 века
Коктебель – небольшой городок в Крыму, где жили и отдыхали многие русские поэты
Декаданс – направление в литературе, утверждающее эстетизм и индивидуализм
Степан Разин – предводитель крестьянского восстания в России в 1670-1671 годах