БИОГРАФИЯ
Я, Елагин Александр Николаевич (русский) родился 22 июня 1957 году, в СССР, в семье военнослужащего. В 1964 году я пошел в 1 класс. В 1973 году закончил школу. С 1966г занимался в фотокружке, с этого времени по настоящее у меня в руках фотоаппараты – Смена, Смена 8, Фед 3, Киев, Зенит 8. Кенон 400, Кенон 50М. В 1975 году поступил в Высшее Военное Автомобильное Училище, которое закончил в 1979 году. В 1996 года я написал рапорт и был уволен из рядов Вооруженных сил. С 23 августа 1996 года по март 2017 года занимался частной предпринимательской деятельностью. В юности писал стихи, после службы в армии, стихи приходили снова. Я автор пяти сборников стихов. С 2005г самостоятельно учился и стал делать документальные фильмы. В 2011 году закончил школу операторов международного спутникового телевидения. С 2006г и по настоящее время – оператор, автор и режиссёр многих короткометражных фильмов. Участник и победитель многих международных кинофестивалей.
НАСТЕНЬКА
Рассказал Александр Н.
Когда я, вспоминая, рассказываю о том, что мне было суждено пережить, многим это кажется невероятным. Начиная свой рассказ, всегда говорю: „Хотите, верьте, хотите, нет! Это ваше право, но всё что услышите – правда!“
Работая много лет с людьми, я, бывало, их обижал, ведь когда ты руководитель, то для всех подчиненных хорошим не будешь. Наверняка и служба в Афганистане, на войне, не была сплошь безгрешною. В провинцию Джелалабад, находящуюся на юге, я прибыл для прохождения службы в числе первых из нашей части. Познакомился с афганскими офицерами, они хорошо говорили на русском языке, так как учились в наших военных училищах. Часто общался с ними, поскольку эти люди помогали мне выполнять возложенные на меня задачи по обслуживанию прилетающих на аэродром вертолётов – ведь вся наша техника находилась на севере той страны, в провинции Кундуз. Афганские офицеры как-то сказали мне: „Мы видим, ты хороший человек, зачем ты приехал в нашу страну? Почему участвуешь в этой войне?“ Я ответил, что я офицер, выполняю приказ нашего командования, руководителей государства. Мы помогаем вашему народу, ведь об этом вы, народ Афганистана, просили. На что мне ответили: „Вы не должны были ступать на нашу землю и, тем более, воевать! Вы все прокляты Аллахом и поэтому будете нести всю жизнь наказание!“ Все, кто бывал на Востоке, знают, насколько сильны мусульмане в своей вере. Наверняка всё, что мне было сказано – правда.
С моей первой женой я прожил пять лет, мы расписались после моей службы в этой далёкой, ставшей мне спустя годы в чём – то родной стране. Ведь года, дни, часы службы в Афганистане – для меня очень дороги, хоть это не воспоминания о приятно проведённом времени, а о трудных испытаниях, суровых лишениях, потере боевых друзей. И, поверьте, это сказано не ради красивого словца, ведь в жизни человека самые тяжелые годы нередко становятся и самыми дорогими.
Детей у нас не было, моя избранница не хотела себя обременять, а я об этом не думал, так как был молодым офицером и, в основном, всё время проводил на службе. В один прекрасный день мы поняли, что устали друг от друга, и подали на развод. Делить нам особо было нечего, наш брак был расторгнут в течение нескольких минут.
С Ириной мы познакомились три года спустя, это была молодая, интересная девчонка, наши дружеские отношения незаметно переросли в серьёзные чувства, я сделал ей предложение, мы расписались. Через несколько месяцев моя супруга сообщила, что у нас будет ребёнок, меня это радовало, так как хотелось заботиться о маленьком „комочке“, держать его в своих руках, радоваться каждому новому дню, проведённому с родными. Я часто ездил в командировки, должен был много работать и, когда был в очередной раз в отъезде, мою жену забрали в родильный дом. Случилось непоправимое – родовая травма и малыш умер. Пережив эту боль, мы дружно жили, через год получили однокомнатную квартиру, казалось, всё будет хорошо. Но шло время, а рождение ребёнка стало для нас проблемой, хотя врачи, которые нас обследовали, не обнаружили ничего серьёзного, что могло бы помешать нам иметь детей. Ирина воспринимала это болезненно, часто плакала, ну, а я успокаивал, как только мог, говорил, что мы молоды и всё ещё впереди.
Во время службы в Афганистане у меня была травма, как следствие – проблемы с памятью. И ещё: я не видел сны, может, просто их не помнил, хотя прошло уже более десяти лет. Но мне это не мешало, я приспособился к этим недостаткам, продолжал добросовестно трудиться, ну а работы было много.
Однажды, отдыхая после рабочего дня, я задремал и мне приснился сон, я его хорошо запомнил, помню все подробности и сейчас.
Вроде б иду я по просёлочной дороге, а навстречу бредёт путник в ветхой одежде, с посохом в руке и сумой за спиной. А в его взгляде – что-то доброе, светлое, знакомое мне. Из года в год, вспоминая ту нашу „встречу“, вижу его лицо, и, сравнивая путника с теми, кого я когда – либо видел, я всегда ловлю себя на мысли, что это был Иисус. Длинные волосы, бородка, средний рост, худощавое телосложение… Время, о котором я рассказываю – восьмидесятые годы, отношение к религии было прямолинейно негативное: „Бога нет!“ – так утверждали все книги, учебники, газеты. Я был членом Коммунистической партии, в церковь ходить было нельзя! К своему стыду, ничего не знал о Боге. Когда же тогда, во сне, мы близко подошли друг к другу, мой новый знакомый поздоровался первым, назвал моё имя, как будто давно знает меня. Путник спросил, как я живу, всё ли устроилось в моей жизни. Я ответил, что всё хорошо, у меня есть интересная работа, мы недавно получили квартиру, маленькую, но всё же своё жильё. С женой живём дружно. Одна боль – ребёнок, которого мы ждали, умер… Плохо, что нет у нас детей, я надеюсь, что это временно, но жена воспринимает всё очень болезненно, часто плачет… Мой собеседник, посмотрев мне в глаза, на мгновение задумался, а потом ответил: „У вас нет детей, так как на тебе греха много“. Мне показалось, что на мою голову вылили ведро холодной воды. Я в замешательстве, не знал, что сказать, как поступить в данной ситуации. Грех… Мало мы тогда задумывались, что это такое. Единственное, на что решился, это спросить: „Может мне пойти в церковь? Поставить свечи? Что мне делать?“. Всё, что я знал тогда — это то, что в церкви бабушки ставят свечи. Я помню, что там, во сне, я не находил себе места от стыда, от чувства вины, от горечи подведённого итога моей жизни… Но взгляд моего собеседника был спокойным и дружеским, и он ответил мне: „Нет! Не надо никуда идти. Просто, когда останешься один в комнате, попроси – Господи, прости меня, грешного“. Единственное что я мог спросить в тот момент: „И это всё?!“ А в ответ услышал: „Да, всё!“…
Я проснулся от звонка будильника, быстро собирался, поспешил на работу. Весь день находился под впечатлением того, что узнал о себе. Вечером домой возвратился очень поздно, а после ужина, когда Ирина хлопотала на кухне, я, находясь в комнате, неоднократно возвращался к своему сну: меня не отпускал встретившийся мне путник. И я сделал то, что посоветовал мой новый учитель…
Через девять месяцев наш дом наполнился детским плачем и общей для меня с Ириной радостью. Дочку мы назвали Настенькой.