О себе,
Александр Брыков. Поэт, композитор, автор-исполнитель песен под гитару. Лауреат многих конкурсов авторской песни.
Разговор атеиста с Богом
Признаюсь, я крещеный атеист.
Не существуют ангелы и черти…
Не верю в продолженье после смерти,
Но… С древа жизни мой сорвался лист,
Свершилось… все ж я ноги – протянул.
На этом свете мне не есть окрошку…
Коньки отбросил я не понарошку,
Преставился, копытца подзагнул.
Но, если честно, я – как на духу –
При жизни был невероятный свинтус!..
Какой сквозняк… несет меня под плинтус…
А вот – опять прибило к потолку…
И вверх куда-то я несусь!
Прилично так… и ускоряюсь даже…
А все что снизу, мне уже не важно –
Пока, ребята, к вам я не вернусь…
…Скорей, не я – летит моя душа
В тревожную и радостную полость…
И – тишина… А где же Божий Голос?
Пока что мне не слышно… ни шиша…
…«Устал с дороги, хочешь ли присесть?» –
Подшучивает надо мной Глас Божий.
И я к нему своей небритой рожей:
«О, Боже, слава Богу, что Ты есть!»
«Лишь Ты, Всевышний, можешь мир спасти
От суеты, жестокости и боли…
Надеюсь, у Тебя все под контролем,
В чем сомневаюсь, Господи прости.»
С времен Адама все пошло не так,
Надеюсь, ты рассчитывал иначе.
С тех пор, признайся, много накосячил.
У раз Ты есть, зачем такой бардак?!!
На что Господь, сиянье ниспослав,
Ответил мне, дикуссию итожа:
«Могу я быть или не быть, раб Божий.
Ты здесь, наверно, в чем-то прав!»
И над челом моим – Его рука:
«Тебя, сын Мой, за все сей час прощаю.
А есть ли Я – увы, не Я решаю!»…
Темнеет… Время… Занавес… Пока…
РАСКАЧАЛИ
Ничему не учит нас история,
Раскачали все-таки мирок…
Не понявши пули траекторию,
Нажимаем снова на курок.
Мы ведем себя как дети малые
На своей единственной земле.
Не пролить бы слезы запоздалые,
Оказавшись в огненном котле.
Тьма идет опять тропой не узкою,
Продолжая свой кровавый пир.
Сколько русских перебили русские,
Защищая и спасая русский мир.
Потирай, европа, руки радостно,
Смертоносное устроив дефиле.
«Москали» с «хохлами» встали яростно,
Все – свои, и на своей земле.
«Из победы вам не будет празднества!»,
Нам кричат из глубины веков.
И в быту, скажи, какая разница:
«-енко» он в конце или на «-ов».
Не хотим мы слышать ничегошеньки,
Что вдогонку предки нам кричат.
И дождемся – снова люди в кожанках
К нам в квартиры строго постучат?
Хоть живем сегодня в век компьютерный,
Да, похоже, это все – не впрок.
До чего ж на сердце, братцы, муторно…
Раскачали все-таки мирок…
Послали сте
Орнитолог (ироническое)
Неподвижны, скованны, тих.
Победитель
До сих пор мне как-то неприятно
Чувство, не остывшее, вины…
Это был конец пятидесятых,
Лет пятнадцать после Той войны.
Днем обычным, солнечным, неброским,
Мы шагали праздно, налегке,
Я, в красивой новенькой матроске,
С мамой, как всегда – рука в руке.
Так мы шли по улице беспечно.
Тут внезапно, страшноват на вид,
Грохоча замызганной дощечкой,
Подлетел безногий инвалид.
На руках обмотки, тельник в дырках,
Беломор в зубах и дым кольцом…
А еще запомнил бескозырку
Над небритым и улыбчивым лицом.
Из-за мамы я разглядывал калеку,
И от страха, кажется, ревел.
Что смешного – получеловеку,
Я понять в ту пору не сумел…
До сих пор стоит перед глазами
Этот укороченный моряк.
В той войне пожертвовал ногами
Понимаете, он все-таки не зря.
Вместо тех, кто в бойне уничтожен
И не смог дожить до мирных лет,
Радовался, потому что – дОжил
Тех, не дОживших, удачливый полпред!
Хохотал, слюнявя папироску,
Мной был горд, что, цел и невредим,
Я ревел в дурацкой той матроске.
Он смеялся. ОН ведь победил!
Незатейливый вальсок
Петербургские дремлют каналы,
Петербургские дремлют мосты…
В глубине их томятся устало
Вод потоки – темны и пусты.
Над Невою опять непогода,
Руки прячутся сами в карман…
Мелкий дождик опять на Обводном,
И на Карповке снова туман…
Отразится в Смоленке случайно
Лодки старой прогнивший остов.
А какие скрываются тайны
В темных сводах гранитных мостов!
Берега Черной Речки в тумане…
И на Невках стоит полный штиль.
Тихо спит в предрассветном дурмане
Беспокойный ночной Оккервиль.
Ветер носится в невской тельняшке,
Листьев жухлых несет шепоток.
Присмирели Фонтанка и Пряжка,
Да и Шкиперский дремлет Проток.
Не проснуться и Мойке под утро –
Ветер осени ряби нагнал…
И мерцает седым перламутром
Рядом с Мойкою Крюков Канал.
И привычным осенним ненастьем,
Ты, дыханье свое затаив,
Наблюдаешь, как с Божьим участьем
Просыпается Финский залив,
Как подсвеченным северным утром
Волны тихо уходят в песок…
Лишь поэтому над Петербургом
Незатейливый слышен вальсок.
Орнитолог (ироническое)
Неподвижны, скованны, тихи,
Сажены по клеткам, по страницам,
Недооперившиеся птицы,
Недопрозвучавшие стихи…
Снегири, соловушки, дрозды…
Все они подспудно музыкальны.
Суждено ж не каждому – банально
Долететь до утренней звезды.
И глядят сквозь прутики окрест
Робкие рифмованные узники…
Нет на крыльях оперенья – музыки,
Чтоб, взлетев, покинуть свой насест.
Для кого-то это чепуха…
Но, добавив крыльям оперенье,
Новое являю измеренье,
Проявляя музыку стиха!