Biography:
Boris Timofeevich Evseev is an Honored Worker of Culture of the Russian Federation. Laureate of the prizes of: The Government of the Russian Federation in the field of culture, „Crown“, Buninskaya, Gorky, named after Valentin Kataev, named after V. Korolenko, named after M.M.Ippolitov-Ivanov; winner of the Grand Prix of the competition named after Yu.Rytheu et al. Russian Booker, Yasnaya Polyana and The Big Book shortlists have been included in his works on several occasions.
Russian writer of an interesting and difficult fate, Evseev is rightly considered by critics to be a „detained“ generation of Russian literature. In Soviet times, because of speeches in defense of freedom of speech, he was not allowed in the official press, published in Samizdat/
Since 1991, he has been published in leading literary magazines: Novy Mir, October, Friendship of Peoples, Continent, Neva, Youth, Ogonek, Smena, and many others. Boris Evseev is the author of 25 books of prose. Including novels that have gained national fame: „Evstigney“ (Moscow, 2010), „Ophir Starling“ (Moscow, 2016), „Eyewitness of the Future“ (Moscow, 2018); collections of novels and short stories: „Beggars’ Shop“ (Moscow, 2009), „The Executed Bell“ (Moscow, 2016), „Sergiev Forest“ (Moscow, 2018), „The Servant of Heaven“ (Yekaterinburg, 2021).
Three books on Evseev’s prose have been published: „Phenomenology of literary writing. Russian Prose by Boris Evseev“, author Doctor of Philology, Leading researcher of IMLI RAS A.Y. Bolshakova (2003, perizd. 2004); „Boris Evseev’s Russian Capriccios“, author Candidate of Philological Sciences A. Yu. Kirov (2011); monograph „The Sound of Time. The Ontopoetics of Boris Evseev’s prose“ (2017), author Candidate of Philological Sciences Evgenia Kulakovskaya. Russian Literature History of the twentieth Century in the textbook for universities (2014, reissued in 2015, 16, 17, 18) part 2, edited by Professor V.V. Agenosov) is devoted to Evseev in a separate article. A documentary film „People and destinies. Boris Evseev“ (Scythia TV channel). On the TV channel „Culture“ there were programs „Life Line“ and „Main role“ dedicated to his creative path.
Prose and essays have been translated and published in English, Bulgarian, Dutch, Italian, Spanish, Chinese, German, Estonian, Japanese, etc.
B.T. Evseev, Vice-President of the Russian PEN Center, member of the Union of Russian Writers and the Union of Writers of Moscow.
***
Не умел жить я в разврате.
Плохо скользкому делу учился.
И теперь дыре и заплате
Стал подобен: так прохудился.
Прохудились душа, тело.
Продрались рукава, вены.
Может, Боже, не в смысле дело.
Но куда бессмыслицу дену?
Сотни тысяч скупых, нечистых,
Легионы кривогорбатых,
Приготовились мир Твой зачистить,
Запродать, как товар, в палатках.
Деньги блещут развратней тела.
Срам, как роза, благоухает!
И распятием серый демон
Пасть разверстую прикрывает.
Ничего вдалеке не видно.
Я ослеп? Я слепым останусь?
Потяну ноздрей запах винный,
Тьмой широкою охлестаюсь…
Дырка в дырьях и нищий в нищих!
Нету маслица — одни сомненья.
Дух живет во мне, а не в пище.
Знаю, Господи. Да нет терпенья.
ТАНЕЦ КОРОТКОЙ ЖИЗНИ
Гудит и ломится помост,
День волочит свой жалкий хвост,
И мрет в базарной жиже
Танец короткой жизни.
Танцует недовитый хмель,
В сквозящем платье гниль и цвель,
Танцовщицей Завета
Пересекая лето.
Ее зовут Ля Бель Амур,
Я видел сам ее сквозь хмурь
Плавучих ресторанов
И цирков полудраных.
Ее смотрели в лагерях,
В ГБ при запертых дверях,
Сквозь черные завесы
Полуулыбок тесных.
Горел, горел мой смертный час,
Когда она плыла, светясь,
И меж столами висла
Плоть быстротечной жизни.
– Во чешет, лагерница, вошь! –
Орали силачи и нож
В пустой салат роняли
И с нею жен равняли.
– Холуйка, дура, прекрати! –
Визжали женщины, и шли
К ней, заступая косо,
И обрывали косы.
Она тогда не умерла,
Сошла к воде, ревя, пила
И начинала снова
Танец любви и крова.
А смерть стояла за углом,
С тяжелой гирькой, со свистком
И подвывала тихо
В такт бедности и лиху.
Смерть! Смерть! О смерть! Взгляни ж сквозь сад
На то, как лепестки летят,
На то, как нет надежды,
Как тлеет ком одежды
И как дрожит в тоске слепой
Твой образ, смерть, твоя любовь,
Одетая на тризне,
На этой жадной крутизне,
На карнавальном этом сне,
Лишь танец в краткой жизни.