Биография: Марианна Валериевна Соломко
Марианна Валериевна Соломко – поэт, прозаик, переводчик, композитор. Родилась 30 апреля 1984 года в Ленинграде. В 2009 году окончила фортепианный факультет Национальной музыкальной академии Украины им. П.И. Чайковского. С детских лет гастролировала, в том числе в Швеции в 2001–2010 годах, где дала свыше 100 концертов.
Автор поэтических книг «Гуси летели на Север…» (2013), «Что бы ни случилось…» (2014), «Короставник» (2018), детской книги «За грибами со стихами» (2017).
Лауреат региональных и международных поэтических конкурсов, среди которых «Есенинцы» (Россия, Москва, 2018), «Серебряный стерх» (Казахстан, Костанай, 2018), «Славянские традиции» (Россия, Крым, 2018), «Славянский калейдоскоп» (Беларусь, Минск, 2020), обладатель Гран-при III Международного поэтического конкурса им. К.Р. (Россия, Санкт-Петербург, 2013).
Дипломант всероссийской литературной премии им. А.К. Толстого, лауреат литературных премий «Молодой Петербург» и «Славянские традиции». Серебряный лауреат Национальной литературной премии «Золотое перо Руси» (Москва, 2020).
Стихотворения публиковались в литературных изданиях России, Украины, Беларуси, Казахстана, Сербии, Германии, Канады, Великобритании, Греции. Переводит с сербского, переведена на сербский и украинский.
Член Союза писателей России, член Союза журналистов России.
Награждена Золотым знаком XI Международного поэтического фестиваля «Орфей на Дунае-2022» (Сербия, Костолац) за сильное и достоверное поэтическое выражение любви в стихах о Родине.
Награждена Золотой медалью им. И. Бунина за верное служение русской литературе.
Из книги «Гуси летели на Север…»
БАРБАРИСОВЫЙ КУСТ
Старый парк, что кошель – обездолен и пуст,
Георгиновым солнцем слезится.
Не успел облететь барбарисовый куст
Кистепёрой узорчатой птицей…
Как купец, что на ярмонке нажил добро –
Всё раздаривал в летнем угаре.
Но пора отдавать становое перо
И отринуться в царствие хмари.
Дюжин дюжиной шил он красу сторожил,
Хорохорясь в червонной обновке,
Но темнел хлорофилл на излучинах жил
Под прицелом осенней винтовки.
Не спросила – вошла в приоткрытую дверь,
Где деревьев больничные койки,
Затаился в норе настороженный зверь,
Упорхнули хохлатые сойки.
Это грусть, это холод остуженных уст,
Пустота, пустельга, пустословье…
Встрепенулся – и стих барбарисовый куст:
Смерть стоит у его изголовья.
Ты ещё не спеши, барбарисовый куст,
В вечный холод примеривать ватник!
Будь со мной, как сердечный привратник,
Изгоняющий стылую грусть.
***
Не раны затянулись – лужи
Сырым кондовым октябрём.
Вот кровожадным дикарём
Сжимает год удавку уже…
И оголяет струны, стрелы…
А листьев беззащитный лёт
Напоминает: пролетело
Тепло, злащёное, как мёд.
Летят листы – дурные вести –
Теряя родственную ось
Ветвей, что их растили вместе,
А падать научили врозь.
КОРАБЕЛЬНЫЕ СОСНЫ
Их тени – как зыбкие перья
Прозрачных некормленых птиц.
Сражаются с ветром деревья
Ордою худых плащаниц.
В них души бессмертные скрыты
Лоскутьями мерклых времён,
В них гнёзда не певчими свиты,
А гулким, слепым вороньём.
Колец годовые объятья –
Надежд корабельный острог,
В них смолы молитв и проклятий,
В них чёрная месса костров.
В их сердце потухший багрянец,
Спелёнатый тёплой корой.
Их участь – Летучий Голландец…
И плыть им в пучине морской.
***
Гуси летели на Север так больно, так низко –
Серая, еле в тумане приметная низка.
Бусиной крупной вожак перетягивал стаю
К Берингову перешейку… А дальше – не знаю…
Ветра порывы грубы, – во все синие губы
Дует он в раструб воздушный – голубит и губит.
Гуси-гудошники вторят гурьбою гортанной
Той партитуре студёной, седой, безымянной…
Гуси летели на Север так низко, так больно –
Как одинокая жизнь, обречённая сольно.
***
И этих нет уже, и тех,
И тех, что были перед ними.
Лежит расколотый орех,
Как открепившееся имя.
Он побирался скорлупой,
Он плыл подобием ковчега
И в землю тыкался, слепой,
Как человек без человека.
***
Ветер, волосы, солома,
Спорынья, грибные споры…
Оборвалось чувство дома,
Нет ни точки, ни опоры.
Есть полёт – пустой, бесклинный,
Одинокий, заоконный…
Словно веточка калины
Оборвалось чувство дома.
***
Отравленных горьких кровей
Бесшумно крадётся пырей…
Скользит ползунками петлиц
Меж улиц, домов и больниц.
И вот, постучался пырей
В твою незакрытую дверь.
Морщин разветвлённая плеть
Тебя захлестнула – стареть…
Скореть, неизбежно скореть,
Откуда воскреснуть не сметь.
Ни спеть, ни сказать, ни молчать,
Ни волком на волю волчать.
А годы-грибницы плетут
В тебе удручённый уют…
Свою потаённую сеть,
Откуда не вырваться впредь.
– Скореешь? – Скорею… – Скорей!
Тебя зарастает пырей.
***
Старый парк слеповатые щурит глаза:
Может, огненнолисьи ресницы дрожат?..
Но ужалила позднего солнца оса –
Крен лилов помрачившихся крон.
За уроном вершится урон.
Руки сцеплены. Голос зажат.
***
Носилась дней собачья свора
И обгрызала календарь.
Тебя несли по коридору,
Как догорающий фонарь.
Ты был плохим или хорошим,
Но больше – между тем и тем –
Двумя шагами, что стреножат
Непререкаемостью стен.
***
Северный остров подвержен ветрам,
Рёбра деревьев, куда вы гребёте?
Скорбна ладья человеческих драм
И опрокинутых судеб – в болоте.
Кладка суровая – костью на кость,
Череп на череп, берцовые стуки…
Каждый дворец, будто каменный гость –
Серое сердце, студёные руки.
Северный остров подвержен ветрам,
Рёбра деревьев, куда вы гребёте?
Росси, Растрелли, Брюллов, Монферран –
В птичьем почёте, помёте, полёте.