Биография
Людмила Шилина (псевдоним Анна Вислоух).
Член Союза журналистов и Союза писателей РФ. Живет в Воронеже. Публиковалась в сборниках издательств «Эксмо», АСТ, «Вече», «Перископ». Автор более десяти книг в документально-художественном жанре. Дипломант Германского конкурса «Писатель года», лауреат премии «Кольцовский край», победитель конкурса «Подросток N» издательств «Лабиринт» и «КомпасГид», в 2019 году с книгой «Помните, что всё это было» вошла в лонг лист премии имени В. Крапивина. Книга для детей «Дело являет, каков был труд! Петр I в Воронеже» победила в конкурсе лучших произведений, объявленного РГДБ в год 350-летия императора Петра Великого.
Я погиб на войне
Небо наполняется закатом,
Лист осенний на ветру кружит.
И бежит девчонка по Арбату…
Только я давно уже убит.
Сквозь черёмух кружевные платья
Набережной светится гранит.
Замирает девушка в объятьях…
Только я давно уже убит.
Я погиб на страшной той войне.
Вспоминайте, люди, обо мне.
Домик у околицы под снегом,
Злая вьюга в проводах гудит.
Заплывает в ноздри запах хлеба…
Только я давно уже убит.
Письма обветшалые в шкатулке,
Велик старый у крыльца забыт.
Плач гармошки слышен в переулке…
Только я давно уже убит.
Я погиб на страшной той войне
Помолитесь, люди, обо мне.
***
Мать у иконы молилась.
Пол уходил из-под ног.
Ночью ей снова приснилось –
Дверь открывает сынок.
К ней, улыбаясь, шагнул он…
Только кружит воронье,
И у могилы под Тулой
Бедное сердце её.
Матери плач неизбывный,
Лютая в сердце зима.
Похоронившая сына,
Ты умерла и сама.
Мать у иконы рыдала.
Вечен терновый венец.
Год сорок первый Начало.
Год сорок пятый. Конец.
Войны неслись над землёю,
Горек источник беды.
Дети в могилах – герои,
Матери ваши седы.
***
Она хватала воздух жадно ртом,
Как брошенная на берег рыбёшка.
Она хваталась за рукав пальто
Его — постой ещё немножко!
Он пальцы отцеплял от рукава ,
По одному их мягко разжимая.
Он уходить пытался с Покрова,
И вот сейчас… Все не было трамвая.
Когда по рельсам он прогрохотал,
И по кварталу звук пронёсся эхом,
От рукава он пальцы оторвал,
И засмеялся ктото страшным смехом.
Она кричала вслед — не уходи!
Я никогда… ты слышишь! В оболочке
Её нутра в её пустой груди
Метался крик их нерождённой дочки.
Притча
Я к разлуке шла, того не зная, под собой не чувствуя беды, на земле бездумно оставляя лёгкие горячие следы. Рядом Бог со мной ступал неслышно, отпечатки ног Его босых я в пути встречала. Так уж вышло, что почти привыкла видеть их. Я несла свой крест, но не упала, хоть и гнула горькая беда. Но следов цепочка вдруг пропала — та, что рядом шла с моей всегда.
— Что же ты покинул меня, Боже? — закричала я слепой луне. — Рядом был всегда со мной… За что же тяжкий крест оставил только мне?!
Море льнуло, ноги мне целуя, ветер смолк, не слышно стало птах…
— Я через беду твою большую нёс тебя на собственных руках.
***
Видишь, разорвалось полотно моей жизни, что скрепила я наспех когдато,
И заплатки поставила косо и криво, спеша и надеясь — сойдёт и так.
Да забыла её на крючке, и висит моя жизнь, и грязна, и потёрта, и смята,
Даже швы разошлись, и прорехи на жизни моей засверкали. Но это пустяк.
Ты мне скажешь — нелепо жить с унылой неровной дырой, заштукованной криво.
Только это слова. Всё равно никому не увидеть иззябшей души и её пальтецо…
Как же, милый, тебе объяснить… жизнь моя не изнашивается некрасиво…
И ещё в ней лежит за подкладкой твоё потерявшееся когдато кольцо.
Не найду я в судьбе своей нитки для латанья так тебя раздражавшей прорехи,
Чтоб не стёрлись они, как и те, что держали годами такую непрочную ткань…
Вот и жду ещё, может ктото придёт и, ругаясь на дырявую жизнь неумехи,
Новой ниткой суровой заштопает брешь… А пока худобедно закутаюсь в рвань.