Биография:
Александр Оберемок родился в 1973 году в Иркутске. В 1977 году семья переехала в Белгородскую область. С 2005 года живёт в Белгороде. В настоящее время работает в редакции научных журналов НИУ «БелГУ», редактор.
Окончил историко-филологический факультет НИУ «БелГУ».
Член Союза российских писателей с 2014 года.
Стихи и рассказы публиковались в различных журналах, сборниках, альманахах, в том числе в журналах «Вестник Пушкинского общества Америки» (Нью-Йорк, США), «Литературный Иерусалим» (Иерусалим, Израиль), «Витражи» (Мельбурн, Австралия), «Южное сияние» (Одесса, Украина) и других изданиях.
Победитель Международного литературного конкурса «9-й открытый Чемпионат Балтии по русской поэзии» (2020 г.)
Победитель Международного литературного конкурса «Кубок Мира по русской поэзии» (2020 г.).
Бронзовый призёр Международного поэтического конкурса им. Н.С. Гумилева «Заблудившийся трамвай» (2021 г.)
Библиография:
1. «Пьяные стихи», сборник стихотворений, 2012.
2. «Сухая ветка», сборник рассказов, 2018.
3. «Слова и числа», сборник стихотворений, 2023.
Не помню
был карандаш. ещё тетрадь была
в забытом доме на краю села,
где опускались облака на крышу,
а я писал про дом и облака,
и возвращалась на круги строка,
и выходил из круга шишел-мышел.
была ноль пять из местного сельпо,
ещё трещал будильник ночью, по
которому я выходил на воздух.
там ветер целил мне в лицо и грудь,
и на ладонь садился отдохнуть,
и исчезал в непостижимых звёздах.
была кровать и шаткий табурет,
по мостовой шагал парад планет,
ведро гремело, вечность грохотала,
но стоило привстать из-за стола –
незавершённость сущего и мгла
терялись в разветвлениях фрактала.
бренчал амбивалентный карнавал,
под этот звон я напрочь забывал,
что надо забежать ещё в сельпо мне.
гудели так тревожно провода…
была ли рядом женщина тогда –
не помню.
Живут
дорогая, тянет туман с низины,
потому и письма пропахли тиной,
и не слышен гул поездов вдали.
а у нас с тобой ничего не будет,
потому что все мы – цепные люди,
даже если суки и кобели.
мы во сне – бессмертные люди-птицы,
перелётны, сказочны, клюволицы,
рождены и брошены в небосвод.
за окном кричит козодой, с болота
в унисон ему подвывает кто-то –
причитает выпь и мурлычет чёрт.
в палестинах наших бесцветно, сыро,
комары к утру проедают дыры,
не спасают дэта и дихлофос.
вспоминаю, как ты тогда витала
в облаках на зависть месье шагалу –
бесшабашно, весело, не всерьёз.
дорогая, мы же с тобой могли бы…
сквозь окно в туман уплывают рыбы,
проникают в илистый абсолют.
я и сам усами чешу чешуйки,
и бросаю письма в огонь буржуйки,
но они живут.
Между строк
Олень – животное. Воробей – птица.
Россия – наше Отечество. Смерть неизбежна.
П. Смирновский. «Учебник русской грамматики».
в покорности судьбе пора остановиться,
когда число скорбей превысит свой лимит.
ну что сказать тебе? что курица – не птица,
а птица – воробей, ворюга и бандит;
что будет новый стих и кончится спиртное,
поэты как волхвы – открытая тетрадь,
а между строк у них отечество родное
лежит себе, увы, и лень ему вставать;
что каждый божий день ни друга, ни врага мы
не можем различить в сиамских близнецах,
и мой лесной олень царапать амальгаму
умчится, волчья сыть, на полных парусах,
чтоб в глубине зеркал душа моя зависла,
когда позволит твердь причалить кораблю;
что я тебе писал свои слова и числа;
что неизбежна смерть. и я тебя люблю.
К словарям
погоди секунду, побудь со мной
промелькнувшей в тёмной воде блесной,
уловись хотя бы негромким словом,
а потом во тьму уходи опять,
в тишину молчать, в глубину сиять,
в плодородный ил, к словарям толковым.
завяжи мне память на узелок,
чтобы вспомнить я ничего не смог,
ожидая блеска в речном затоне.
не храни ни писем, ни снов, ни книг,
здесь не я – мой сумеречный двойник
проницает время/пространство оно.
и в его глазах холодит луна,
и темна вода сквозь него видна.
засыпает сонный тростник, а мыши
разрезают небо. большой улит
никому во тьму о себе пищит,
но никто в тумане его не слышит.
Ну а есть ли он
ну а есть ли он, изначальный свет?
так застынешь с мыслью о том, что нет,
не ведя учёт холостым минутам.
неземная истина так проста –
там такая чёрная пустота,
представляешь, друг, каково Ему там,
где глухая тишь да немая гладь,
без судьбы и времени куковать,
не творить вселенные от азов, но
с козерожьим медным рожком в руках
выпасать на горних густых лугах
золотых тельцов, серебристых овнов
и ловить с моста изумрудных рыб
на господне благостное цып-цып,
и меня, карасика-дуралея,
зацепив крючками за две ноздри,
обучать сопеть с пустотой внутри,
ни о чём исчезнувшем не жалея